Признаки жанра послание. Послание. Смотреть что такое "Послание" в других словарях

- один из самых распространенных в первой трети XIX в. жанров лирики. Это вариация древнего жанра послания.

Главный признак любого стихотворного послания - наличие адресата, то есть человека, к которому обращается поэт. Важность этого признака обусловлена тем, что содержание и стиль послания напрямую зависят от общественного положения и характера того лица, кому адресовано стихотворение.

Адресат послания может быть лицом обобщенным, даже если у него есть реальный «прототип». В этом случае поэту важно не то, что его послание «дойдет» до конкретного человека, а сама адресация поэтического текста. Адресат задает темы размышлений и сам становится воображаемым участником диалога, ведь поэт учитывает его возможную реакцию: одобрение или несогласие, возражения. Послание в этом случае превращается из лирического монолога в диалог, спор с незримым собеседником. В таких стихотворениях могут быть высказаны мысли и оценки, касающиеся самых различных общественных, философских, литературных проблем. Иногда присутствие адресата словно подталкивает поэта

к обширному монологу, в котором он выражает свои представления о жизни.

Например, у Пушкина, кроме многочисленных стихотворных посланий к друзьям (И.И.Пущину, П.Я.Чаадаеву, П.П.Каверину, Ф.Ф.Юрьеву и др.), есть послания, смысл которых шире обращения к конкретному лицу. Таковы «Послание цензору», «Второе послание цензору», послание «К вельможе». Посланием является стихотворение «Румяный критик мой, насмешник толстопузый...». Содержание и тон этих посланий зависят от адресатов. Но каждое из этих произведений по сути является программным выступлением поэта. Их смысл выходит за рамки общественного положения или литературной позиции адресатов.

Поэты могли обращаться и к богам, героям, историческим деятелям прошлого. «Адресатами» иногда становились животные («Собаке Качалова» С.А.Есенина) и неодушевленные предметы (например, у Пушкина есть послание «К моей чернильнице»). В этих случаях адресат превращался в условность, становился просто поводом для выражения мыслей и чувств поэта.

От других типов посланий дружеские стихотворные послания отличает ряд особенностей. Прежде всего они обращены к друзьям, что определяет их «домашний» характер. В эпоху романтизма этот жанр был близок к дружескому письму. Стихотворные послания связывали поэзию и быт. Они сами легко становились фактами быта, составной частью дружеского общения, непринужденного, свободного от условностей и правил. Многие послания читались в кругу друзей, на дружеских пирушках, в литературных кружках. Появлялись ответные послания, иногда возникала целая дружеская переписка в стихах.

В дружеских посланиях много бытовых деталей, шуток, намеков, вполне понятных адресатам этих стихотворений и требующих комментария для посторонних читателей. Жанр дружеского стихотворного послания был частью литературного быта, кружкового общения поэтов. Посланиями обменивались многие «друзья единых муз» в 1810-е - 1830-е

гг.: А.С.Пушкин, П.А.Вяземский, А.А.Дельвиг, Н.М.Языков, Е.А.Баратынский. Этот жанр оказался актуальным и для поэтов «серебряного века» - символистов и акмеистов.

Дружеское послание - свободный, неканонический жанр. Оно легко вмещает самое различное содержание - от дружеского подтрунивания до серьезных размышлений на общественные или философские темы (пушкинские послания к Чаадаеву). Дружеское послание часто становилось жанровой формой для элегии, застольной песни, легкого назидания, шутливого панегирика или иронической притчи.

Интимность, даже некоторая «зашифрованность» дружеских посланий, не предназначавшихся для широкой публики, предполагали свободу от языковых канонов. В стихотворениях, обращенных к близким друзьям, нередко использовались слова «непоэтические» , разговорные и даже грубые, неудобные для печати. В этом отношении послания близки бытовому острословию.

Стилевой мир дружеских посланий, созданных русскими поэтами, богат и разнообразен. Этот жанр в 1810-е - 1820-е гг. можно считать своеобразной «лабораторией стиха» для многих поэтов, прежде всего для Пушкина. Он был одним из основных жанров романтической лирики. Но особенно важную роль сыграли дружеские послания в становлении реалистической лирики, свободной от жанровых канонов и стилевых ограничений.

Жанры послания и элегии в первой трети XIX века являлись самыми распространенными поэтическими формами, они традиционно выделялись в два самостоятельных раздела поэтических сборников этого времени и имплицитно осмыслялись как прямо противоположные. Дружеское послание, воспевающее удовольствия молодости, легкость бытия и нескончаемый дружеский и творческий пир 1, с одной стороны, и элегия, изображающая человека перед лицом неумолимой судьбы и необратимого вре- мени 2, с другой, выражали, казалось бы, два несовместимых друг с другом модуса отношений человека к миру. Однако так представляется на первый взгляд. Реальная поэтическая практика оказывается сложнее и обнаруживает глубинные связи между жанрами.

Родство послания и элегии уходит корнями в эпоху синкретического искусства. Послание восходит к жанру разговора с отсутствующим и обнаруживает, таким образом, по мнению Г. П. Козубовской, некоторую связь с поминальным комплексом 3 , из которого, как известно, оформляется элегия 4 . Ощущение отсутствия, нехватки становится изначально тем семантическим полем, где пересекаются оба жанра.

Дружеские послания 1810-1820-х годов часто содержат мотив приглашения в гости и надежды на скорую встречу («Друзья мои сердечны! / Придите в час беспечный / Мой домик навестить - / Поспорить и попить!»- «Мои пенаты» К. Н. Батюшкова 5 ; «Тебя зову, мудрец ленивый, в приют поэзии счастливый.» - «К Г<алич>у» А. С. Пушкина 6). В этих посланиях разделенность пишущего и адресата в пространстве не мешает духовному единству, тема разлуки заглушена эпикурейской радостью жизни. Между тем, потенциал развития этой

Жуковский, П. А. Вяземский, А. С. Пушкин, темы был изначально присущ посланию начала XIX века и реализовался в ряде текстов.

В некоторых посланиях 1810-1820-х годов тема отсутствия адресата перерастает в тему трагической разлуки и сожаления о невозвратимом прошлом 7 , что сближает эти тексты с «унылой» элегией 8 1810-х годов. Это относится к таким текстам, как, например, послание П. А. Вяземского «К моим друзьям Ж<уковскому>, Б<атюшкову> и С<еверину>» (1812) или стихотворение Е. А. Баратынского «Где ты, беспечный друг? где ты, о Дельвиг мой.» (1820) («Послание к б<арону> Дельвигу» в первоначальной редакции). В этих текстах картины гедонистических радостей, иногда более пространные, как у Баратынского 9 , иногда менее, отнесены к ушедшему прошлому («Исчезли радости, как в вихре слабый звук, / Как блеск зарницы полуночной» у Баратынского 10 ; «. и сладкий сон исчез!» у Вяземского 11), которому противопоставлено унылое настоящее, а разрыв с адресатом кажется непреодолимым («Иль суждено, чтоб сердца хлад / Уже во мне не согревался.» 11 ; «Пощады нет нам от небес!» 11). Тема разлуки и отчужденности, имеющая у Баратынского биографическую основу, связанную с его вынужденным пребыванием в Финляндии, связывает эти послания с «Письмами с Понта» Овидия, в которых разлука с близкими и изгнание приравниваются к смерти, а реальная смерть является чуть ли не желанным событием (ср. у Вяземского: «Почий, счастливец, кротким сном! / Стремлюсь надеждой за тобою.» 11). В то же время эти послания содержат текстуальные переклички с элегиями современников, например, элегией В. А. Жуковского «Вечер» (1806), где воспоминания о друзьях входят в контекст меланхолических размышлений обушедшей юности с характерным «ubi sunt»:

Где вы, мои друзья, вы, спутники мои?

Ужели никогда не зреть соединенья? 12

У Жуковского мотив разлуки часто сопряжен с мотивом встречи за чертой смерти. Смерть оказывается выходом за пределы земной обреченности на страдания и возможностью воссоединения родственных душ. Этот смысловой комплекс, элегический по сути, свободно включается в послания поэта. В посланиях «К Филалету» (1809) и «Тургеневу, в ответ на его письмо» (1813) смерть изображена как желаемое событие, кладущее конец земным утратам и разочарованиям 13 . Послание «Тургеневу, в ответ на его письмо» включает в себя также мотив преждевременной духовной старости («О, беден, кто себя переживет!» 14) и категорию «опыта», открывшего «наготу» жизни и задернувшего будущее «покрывалом».

Лирический герой дружеского гедонистического послания 1810-х годов, как правило, молод. Однако мотив быстротечности молодости вводил в текст категорию времени, тема уходящей или ушедшей юности содержала элегический элемент. «Carpe diem» легко могло превратиться в «memento mori». В лирике 1810-1820-х годов выделяется группа текстов, колеблющихся на границе послания и элегии. Являясь посланиями по форме, эти тексты свободно включают в себя мотивы «унылой» элегии, что приводит к неоднозначности определения их жанра. Стихотворение Батюшкова «К Г<недич>у» (1806) в первоначальной редакции было названо посланием («Послание к Г**чу»), однако доминирует в нем мотив уходящей молодости, и это разительно отличает его от текстов вроде «Моих пенатов», ставших в 1810-е эталонными для дружеского послания, а потому издавая «Опыты в стихах и прозе» в 1817 году, Батюшков поместил стихотворение в раздел элегий. Стихотворение Батюшкова «К другу» (1815) уже однозначно соответствует элегическому жанру: в нем развивается тема «ubi sunt» и категория «задумчивости» («Твой друг в тиши ночной / В душе задумчивость питает» 15) в сочетании с мыслями о непрочности всего в жизни и надеждой на лучшую жизнь за порогом смерти 16 .

В посланиях-элегиях Баратынского важное место занимает категория «опыта», и в этом отношении они становятся в один ряд с философскими элегиями поэта, признающими две возможные крайности: либо житейское волненье и страсти, присущие юности, либо зрелый ум и опытность с равнодушием (см., например, элегии «Две доли», «Истина») 17 . В стихотворении «К Креницыну» (1818-1819) адресант и адресат текста стоят как будто по разные стороны душевного рубежа: один уже охладел к жизни («Все хладный опыт истребил!» 18), другой еще сохранил пылкость, и эту трагическую дистанцию может отчасти смягчить лишь дружеское понимание («Не сетуй на меня, о друге пожалей» 18 ; «Но для чего грустить! мой друг еще со мной!» 19). Душевное охлаждение здесь признано следствием неких объективных законов, в соответствии с которыми юношеская пылкость сменяется зрелой сдержанностью. В более поздних текстах эта мысль высказывается напрямую. Стихотворение «Приятель строгий, ты не прав.» (в первоначальном варианте - «Булгарину») (1821) заканчивается афористичной сентенцией о силе возраста:

Подумай, мы ли

Переменили жизнь свою,

Иль годы нас переменили? 20 Утрата молодости не представлена как некая трагедия, подобная смерти: это лишь закономерный процесс, проявляющийся в отказе от «безрассудных забав» 21 юности. В стихотворениях «Пора покинуть, милый друг.» (1820) и «Так! Отставного шалуна.» (в первой публикации - под заглавием «Товарищам») (18201821) эти забавы, более того, представлены как нечто неподобающее зрелому человеку:

Теперь ни в чем, любезный мой,

Нам исступленье не пристало! 22

Переменяют годы нас

И с нами вместе наши нравы:

От всей души люблю я вас;

Но ваши чужды мне забавы 23 .

Характерным показателем жанровой неопределенности этих текстов является отнесение их автором к разным жанрам. В издании «Стихотворений Евгения Баратынского» 1827 года «Приятель строгий, ты не прав.» (под заглавием «К.» («Нет, нет! мой Ментор, ты не прав»)) включено в раздел посланий, «Пора покинуть, милый друг.» - в раздел элегий, а «Товарищам» помещено в раздел «Смесь».

Следует отметить, что существовала возможность и обратного влияния жанров. Мотивные комплексы дружеского послания могли входить в элегию как составляющие особого радостного мира, уже недоступного лирическому герою в силу законов времени, как в элегии Жуковского «Вечер», или в силу внутренних душевных свойств человека, как в элегии Баратынского «Уныние» (1820-1821). Этот мир мог превращаться и в тайную обитель, куда стремился герой, как, например, в элегии Батюшкова «Таврида» (1815), во многом ориентированной, на наш взгляд, на послание Вяземского «К подруге» (1813 24). Или другой пример: мотив скорой смерти в элегии Баратынского «Елисейские поля» (1820-1825), отсылающий к «Le Revenant» Парни, модифицируется в духе дружеского послания, трансформируясь в мотив радостной смерти и объединения живых и мертвых поэтов в один пирующий круг.

Таким образом, в 1810-1820-е годы границы между жанрами элегии и послания были достаточно прозрачны. Жанры активно взаимодействовали и включали в себя мотивы друг друга, не теряя при этом своей идентичности.

поэтическая форма жанр послание элегия

Примечания

  • 1. О художественном мире дружеского послания см., например: Грехнев, В. А. Мир пушкинской лирики. Н. Новгород, 1994; Виролайнен, М. Н. Две чаши: (Мотив пира в дружеском послании 1810-х годов) // Виролайнен, М. Н. Речь и молчание: (Сюжеты и мифы русской словесности). СПб., 2003. С. 291-311.
  • 2. О жанре элегии см.: Фризман, Л. Г. Жизнь лирического жанра: (Русская элегия от Сумарокова до Некрасова). М., 1973; Вацуро, В. Э. Лирика пушкинской поры: «Элегическая школа». 2-е изд. СПб., 2002.
  • 3. Козубовская, Г. П. Русская поэзия первой трети XIX в. и мифология: (Жанровый архетип и поэтика). Самара; Барнаул, 1998. С. 3-4.
  • 4. См.: Веселовский, А. Н. Три главы из исторической поэтики // Веселовский, А. Н. Историческая поэтика. М., 1989. С. 215.
  • 5. Батюшков, К. Н. Полн. собр. стихотворений / вступ. ст., подгот. текста и примеч. Н. В. Фридмана. М. ; Л., 1964. С. 140 (Биб-ка поэта. Большая сер.).
  • 6. Пушкин, А. С. Полн. собр. соч. : в 20 т. Т. 1. Лицейские стихотворения. 1813-1817 / ред. тома В. Э. Вацуро; тексты подгот. и примеч. сост. В. Э. Вацуро, М. H. Виролайнен, Е. О. Ларионова, Ю. Д. Левин, О. С. Муравьева, H. H. Петрунина, С. Б. Федотова, И. С. Чистова. СПб., 1999. С. 109.
  • 7. О восприятии времени в элегии см.: Грехнев, В. А. Мир пушкинской лирики. С. 142-146.
  • 8. Об «унылой» элегии см.: Вацуро, В. Э. Лирика пушкинской поры. С. 85-124.
  • 9. Описания минут сладострастия в стихотворении Баратынского явно отсылают к поэтике «Моих пенатов» Батюшкова. О текстуальных и мотивных перекличках послания Баратынского с текстами Батюшкова и Жуковского см. подробнее в комментарии И. А. Пильщикова в издании: Баратынский, Е. А. Полн. собр. соч. и писем. Т. 1. Стихотворения 1818-1822 годов. М., 2002. С. 352-357.
  • 10. Там же. С. 119.
  • 11. Вяземский, П. А. Стихотворения. 3-е изд. Л., 1986. С. 63 (Биб-ка поэта. Большая сер.).
  • 12. Жуковский, В. А. Полн. собр. соч. и писем: в 20 т. / редкол. И. А. Айзикова, Э. М. Жилякова, Ф. З. Канунова, О. Б. Лебедева, И. А. Поплавская, Н. Е. Разумова, Н. Б. Реморова, Н. В. Серебренников, А. С. Янушкевич (гл. ред.). М., 1999. Т. 1. С. 76-77.
  • 13. В послании «К Филалету» мысли о смерти сопряжены с противоречивыми чувствами: это смесь сладостного упования и волнения с легкой меланхолией (сближающей послание с элегиями о бедном певце) и даже с горестью. Очевидно, что здесь имеют место «смешанные ощущения», считавшиеся в эстетике начала XIX века характерным признаком жанра элегии (см.: Вацуро, В. Э. Лирика пушкинской поры. С. 16-18).
  • 14. Жуковский, В. А. Полн. собр. соч. и писем. Т. 1. С. 283.
  • 15. Батюшков, К. Н. Полн. собр. стихотворений. С. 196.
  • 16. О. А. Проскурин отмечал присутствие в этом тексте элементов поэтики Жуковского. См.: Проскурин, О. А. Батюшков и поэтическая школа Жуковского: (Опыт переосмысления проблемы) // Новые безделки: сб. ст. к 60- летию В. Э. Вацуро. М., 1995-1996. С. 77-116.
  • 17. Об элегиях Баратынского см., например: Альми, И. Л. Элегии Баратынского 18191824 гг. // Альми, И. Л. О поэзии и прозе. СПб., 2002.
  • 18. Баратынский, Е. А. Полн. собр. соч. и писем. Т. 1. С. 84.
  • 19. Там же. С. 85.
  • 20. Там же. С. 219.
  • 21. Там же. С. 218.
  • 22. Там же. С. 159.
  • 23. Там же. С. 192. В вопросе датировки послания мы придерживаемся мнения А. Л. Зорина, обоснованного в работе: Зорин, А. Л. К. Н. Батюшков в 18141815 гг. // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. 1988. № 4. С. 368-378.

Поэтическое послание

I. Учимся у классика А.С. Пушкина

1. Читаем стихотворение

а) Выделяем ключевые слова

Ключевые слова - СМЫСЛ — тема, идея, настроение, образы, жанр

б) Заполняем таблицу 1,2 столбцы

3. Поэтический язык. Чем проза отличается от поэзии?

Проза

Мой друг, я благодарен тебе за поддержку.

Я помню, как ты приезжал ко мне зимой.

Тебе сейчас нелегко - ты в остроге

Но вспомни о Лицее, и тебе станет легче!

Поэзия — у Пушкина -Красота, Трогательность, Душевность, Торжественность, Возвышенность, Ритмичность

а) Находим выразительные средства, которые поэт использовал для передачи настроения и создания образов - заполняем таблицу

Стихотворение. Ключевые слова

Тема. Настроение Образы

Выразительные средства

Мой первый друг , мой друг бесценный!

И я судьбу благословил,

Когда мой двор уединенный ,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Молю святое провиденье :

Дарует то же утешенье ,

Да озарит он заточенье

Лучом лицейских ясных дней!

Тема: утешение, поддержка друга

Настроение: грустное и ободряющее

Образы: Лицейский друг, Заточение

Л.Г. : благодарный, искренний

Лексические

Эпитеты: друг бесценный, двор уединенный, печальный снег, святое провиденье, лицейские ясные дни

Возвыш. лексика: благословил, святое провиденье, душа, дарует, озарит

Синтаксические

Инверсия: друг бесценный, двор уединенный

Обращение «Мой первый друг , мой друг бесценный»

Два восклицательных предложения

Морфологические :

Местоим. и глаг. в 1л., притяж. местоим: я, молю, мой (3), твой, твоей

Настроение: уединенный - печальным — заточенье

Настроение: утешенье - озарит — ясных

б) Строим ассоциации - Поэтический язык - образность, выразительные средства

Ассоциации — ассоциативный ряд от метафоры)

Да озарит он заточенье

Лучом лицейских ясных дней!

Заточенье - Пущин — декабристы - восстание - Сибирь

Лицей - Дружба - идеалы — верность

… двор уединенный,

Печальным снегом занесенный,

Твой колокольчик огласил.

Двор уединенный - Пушкин — Михайловское - ссылка — одиночество

Колокольчик - Пущин — встреча - радость — дружба

Особенности жанра - дружеское послание

1. Обращение «Мой первый друг, мой друг бесценный»

2. Упоминания о событиях из жизни: лицей, ссылка Пушкина, встреча друзей в Михайловском, заточение Пущина

Благодарность («И я судьбу благословил…»)

II. Сочиняем сами - Послание бабушке, подруге, маме

Советы сочинителю

1. Выбрать адресат.

2. Составить СВОЙ ассоциативный ряд, связанный с ВАШИМ адресатом - ваши эмоции чувства (У Пушкина - это: Пущин — первый друг - судьба-праздник - восторг - восстание -Лицей — заточенье - надежда. А у вас?)

3. Пишем! Ввести обращение к адресату, размышление о жизни (это может быть упоминание о событии), благодарность или хвала адресату, в послании может быть и пожелание, и утешение, и выражение соучастия.

4. Украсить послание! Поработать над поэтическим языком (эпитеты, метафоры, сравнения и др.) Дружеское послание нужно украсить тропами, ведь у Пушкина:

друг — бесценный, двор — уединенный,

снег — печальный, дни — ясные,

не просто: "Я утешить тебя хочу",

Уважаемый Григорий Давидович!

Я понимаю, что наша переписка вряд ли обогатит мировую сокровищницу эпистолярного наследия. Да и нашу собственную небольшую сокровищницу, поскольку переписка наша сугубо односторонняя (отнюдь не в укор Вам - просто исторически так сложилось), да и состоит всего, увы, из двух писем. Так что если и искать в ней какие достоинства, то только в обсуждаемом в них предмете. А и то - оба письма, и первое и вот это, возникающее прямо на наших глазах, были посвящены появлению на свет двух Ваших литературных опусов и моей моментальной реакции на них. Хочу особо подчеркнуть - именно моментальной. То есть акт прочтения обоих занимал у меня ровно то количество времени, которое требуется физической способности нормально развитого мужского организма в возрасте за 60 лет в относительно здравом уме, чтобы одолеть текст размером с небольшую повесть. То есть, говоря проще, я прочитывал разом, за один присест. И, должен заметить, что приятная необходимость и сопутствующее любопытство вполне совпадали с искренним интересом и прямой вовлеченностью в предложенный Вами к прочтению текст.

В первом письме по поводу первого произведения я подробно остановился на всех имманентных и привходящих мотивах, сопровождавших процесс как самого чтения, так и переживания его и рефлексии по поводу оного. Так что вряд ли стоит повторяться, разве только для небольших сравнительных параллелей и отсылок.

Прежде всего - об инерции ожидания. Естественно, после первой книги и вышедшего к ней дополнения естественно было предполагать следующую рукопись стилистическим, жестовым и содержательным продолжением. И это не зазорно, это вполне естественно. Это в практике многих литераторов и художников (о последних не мне Вам рассказывать) - держаться принятой манеры и исчерпывать прием, тему, миф до мыслимого и немыслимого конца. Есть даже глубокий смысл и обаяние мужества, терпения и неизменности на фоне легкомысленно переменных мод и прочих легковесных занятий. Естественно, результат и реакция окружения зависит от мощности этих самых исчерпываемых приемов, тем и мифов. Ну, это ладно, это так. Это общие рассуждения, не имеющие прямого отношения к Вашему новому писанию . Однако все-таки мы с вами люди ведь рассуждающие.

Теперь коротко о самом сочинении. Должен сразу оговориться, я не литературовед, не критик, мне с трудом дается конкретный анализ текстов и всяких там деталей. Я как раз всё больше об упомянутом общем и необязательном. Так вот. Первая книга была написана в жанре если не вполне ожидаемом, то вполне понятном и естественно вытекающем из опыта художника, пытающегося как-то осмыслить и артикулировать весь опыт художнической жизни, не вмещающийся в произведения самого изобразительного искусства. Ну, поскольку за ней стояли опыт и имя вполне известное и легитимированное. Во всяком случае, ее, вполне естественно, можно было воспринять и так. И даже только так. И, в принципе, этого немало и вполне даже достаточно как для составляющей одного общего композитного имени-мифа Артиста. Вот такое вот долгое вступительно-оправдательное объяснение, для того чтобы перейти к маленькой конкретно изъяснительной части, касающейся второго Вашего сочинения. И это было бы вполне смешно и нелепо, пиши я данное послание не в качестве личного обращения к Вам с побочной целью еще и поболтать и попутно выявить не могущий нигде, кроме как здесь, найти реализацию как бы теоретизирующий собственный комплекс, а в качестве некоего исследования или рецензии, предназначенной холодному изданию и читателю, не отягощенным никакими иными побочными потребностями и желаниями, кроме как можно быстрее избавиться от необходимости во что-то вчитываться и вникать. Вот такой вот длинный пассаж, уж извините .

Так вот, все-таки возвращаясь конкретно к самому сочинению и переходя уже почти на телеграфный язык простых сообщений и прямых высказываний. Сразу же замечу и попытаюсь хоть как-то внятно хоть для себя самого сразу же объяснить то, что требует объяснения и квалификации для самого себя в процессе чтения (ну, чтобы найти правильный модус и интонацию этого чтения). Я про бросающуюся в глаза саму форму повествования. Строфика, драматургия взаимоотношения длинных интонационных и повествовательных периодов и переносов, обрывы строки - все это, не вполне укладываясь в традиционную манеру стихосложения (даже свободного), в то же самое время вполне внятно противостоит подаче прозаического текста, оставаясь в прямо для того и обозначенной и обозванной зоне просто текста. То есть если в стихотворении единицей является слово в его интенции стать осмысленным предложением, то в прозе единицей является предложение в его интенции стать развернутым повествованием. В Вашем же писании строфика заставляет обращать внимание на отдельные слова, в то же самое время интенция всего текста - быть развернутым повествованием. Это вполне могло бы называться и поэмой, если бы приемы версификации вступали в активное драматургическое взаимодействие с повествовательной интонацией, создавая беспрерывное мерцание, вызывая заслуженное удивление: “Надо же, в такие короткие строфы да еще с рифмой и что-то вполне разумное может уложиться”. В Вашем тексте подобных сомнений нет. Он мерцает не между версификационными приемами и осмысленностью содержания, но между принципиальной презентацией и перцепцией прозы и поэзии. То есть, как и говорилось выше, - текст. Надеюсь, понятно. Особенно это актуально в пределах российского стихосложения с его сохраняющимися до сих пор атавистическими (что вовсе не значит - плохо) вторичными половыми признаками стиха в виде упомянутых рифм и метра .

Претерпела значительные перемены относительно Вашей первой книги и поза лица автора внутри повествования. Она, или, если хотите, он, автор, постоянно меняет возраст, обличье, персонажность - все, разве что не гендер. И эта драматургия, может быть, и есть самая интересная и интригующая внутри текста. Характеры же героев, во многом вполне угадываемых по поминанию в первом сочинении, приобрели психологическую многомерность и биографическую историю взаимоотношений, знаменуя переход от притчи и анекдота к драматическому повествованию. Эти главки вполне могут послужить для создания перформансов, театральной или кинематографической адаптации. Кстати, движение в эту сторону, помнится, я и предсказывал в отзыве на Ваше первое сочинение и посему не могу не похвалить себя. Впрочем, непредсказуемость последовательности художнических жестов вполне может опозорить меня в этой самой предугадательной прозорливости, и Ваше следующее сочинение вдруг предстанет в виде, например, профетического писания или мистических откровений. Кто ведает? Но пока все-таки я более склонен к моей версии нарастания театрально-кинематографических элементов с возможной их реализацией Вашими же собственными усилиями (ну, с моей посильной помощью в качестве актера второго плана, так как заглавные роли слишком уж для меня ответственны и требуют “полной гибели всерьез”, а у меня достаточно и без этого поводов для подобной гибели, ну, до сей поры, по крайней мере).

Литература богата обилием поэтических жанров, использование которых помогало поэту в различных целях. Очень интересно послание в литературе. Это совершенно уникальный жанр, представляющий собой обращение, часто - к конкретному лицу. Познакомимся с его чертами и особенностями.

Определение

Послание в литературе - это особый поэтический жанр, построенный в форме письма или обращения к какому-либо человеку или группе лиц. Нередко оно помогало поэту выразить мысли или передать свое отношение как к адресату, так и к историческим явлениям.

История жанра

Начало свое жанр послания ведет из времен античности, встречаются подобные тексты у Горация. Именно в них древнеримский автор излагал свое мнение о поэзии. Наиболее известно произведение «Послание к Пизонам», также называемое «Искусство поэзии», в нем описываются трудности, которые ждут каждого, решившего связать свою жизнь с литературным трудом, даются советы начинающим авторам. Эта книга не претендовала на звание строго научной и самим автором оценивалась невысоко, но ее роль в развитии литературы оказалась огромной: Горацию удалось изобразить в ней внутренний мир поэта.

Второй расцвет жанра послания в литературе - это времена Пушкина. Великий поэт нередко обращался к таким текстам, чтобы выразить свои мысли и взгляды. Используя достижения сентименталистов XVIII века, таких, как Жуковский и Батюшков, великий поэт внес в послание новаторские черты. Известны такие его произведения:

  • «Послание к цензору»;
  • «Кюхельбекеру»;
  • «К Наталье»;
  • «Другу стихотворцу»;
  • «Товарищам».

В лирике Пушкина можно найти черты, свидетельствующие о том, что поэт продолжил использовать в своих посланиях жанровые особенности, присущие Жуковскому, Батюшкову, Карамзину.

В XIX столетии интерес к жанру ослабевает, и он утрачивает свои уникальные черты, ничем более не отличаясь от любого другого лирического стихотворения. К посланиям обращались Фет и Тютчев, но они уже достаточно вольно использовали их поэтику и характерных черт в их поэтических текстах обнаружить трудно.

Специфика жанра

Послание в литературе, примеры которого будут приведены ниже, отличается несколькими особенностями, позволяющими выделить его из числа прочих жанров. Это следующие черты:

  • Содержат обращение к конкретному адресату, причем как к человеку, так и к неодушевленному предмету (например, «К моей чернильнице», «К морю» Пушкина);
  • Глубоко искрение и проникновенные, нередко в них выражаются мысли, мучавшие поэта.
  • Ранние тексты, созданные Карамзиным, Державиным отличаются высокопарной устаревшей лексикой и зачастую сложны для понимания современным человеком. От этой особенности жанра успешно отошел Пушкин, его послания удивительно лиричны и при этом просты и доступны.

Такова жанровая специфика послания. Примеры произведений в литературе приведены чуть ниже.

Авторы, использовавшие жанр

Приведем ряд примеров использования этого литературного лирического обращения выдающимися русскими поэтами. Много текстов такого рода в лирике Жуковского, адресатами нередко становились не только коллеги по поэтическому цеху, но и стоящие у власти люди. Так, после рождения наследника, будущего Александра Второго, поэт обратился с торжественным посланием к его матери. Отказ от оды в пользу более личностного жанра свидетельствовал о том, что для Жуковского рождение ребенка, пусть даже и наследника царского престола, - дело прежде всего семейное, а не государственное. Наиболее известны следующие произведения:

  • «Императору Александру»;
  • «К Воейкову»;
  • «К Батюшкову».

Очень лиричны послания Батюшкова, в которых тема гражданской свободы поэта переплетена с дружеской. Примеры из лирики таковы:

  • «Послание к моим стихам»;
  • «Дашкову»;
  • «Гнедичу».

Особенно ярко жанр расцвел в лирике Пушкина.

Послания Пушкина

Что такое послание в литературе и определение жанра мы уже рассмотрели выше. Теперь приведем примеры текстов из лирики А.С.Пушкина, который увлекался подобными стихами в период обучения в лицее. Поэт имел много друзей, некоторые из них и сами были талантливыми стихотворцами, другие - в будущем стали борцами за свободу народа и вышли на Сенатскую площадь. Память каждого из них Пушкин навеки сохранил в своих юношеских дружеских посланиях. Примерами подобных текстов являются несколько посланий к Чаадаеву, послания к Жуковскому, Пущину, Дельвигу, Языкову. Пишет свои лирические обращения Пушкин не только современникам, но и творцам минувших эпох, так, многим известно послание «Овидию». Есть в его творчестве и благодарственные послания «учителям» - Жуковскому и Батюшкову.

Постепенно поэт отходит от обращений к конкретным людям, тексты становятся выражением его политических взглядов, не утрачивая при этом жанровой специфики.

Послания в литературе - это древний жанр, прошедший непростой путь. Будучи широко популярным во времена античности, классицизма и поэзии XVIII столетия, он постепенно утрачивает свое значение и современными авторами используется крайне редко.

Поделиться